Полуночный разговор

Летним вечером, часов в одиннадцать, я торопился домой, чтобы поговорить со старой знакомой. Это была странная, но интересная девушка из другого города, с которой я иногда коротал вечерние часы. Я никогда не видел её фото, и сегодня мы впервые должны были говорить в «скайпе». Надо заметить, что с ней я не мог общаться, как с остальными: я будто терял над собой контроль и говорил с ней искренне, будучи закрытым человеком.

Когда я вернулся домой, на меня налетела моя кошка. Она громко мяукнула, застыла на мгновение и тут же понеслась с диким воплем в другой угол комнаты. Мои попытки взять ее на руки не увенчались успехом: она вырывалась, кусалась... Это не было на нее похоже. Но, поглощенный мыслями о предстоящем разговоре, я не придал этому значения.

Я присел за ноутбук, включил «скайп» и стал ей звонить, но связь оборвалась. Я подождал несколько минут и позвонил снова. Она приняла звонок. Веб-камера у неё оказалась не подключена. Первое, что заставило меня встревожиться — проблемы со звуком. Белый шум, сквозь него — её прерывистый голос, который менял тембр и срывался. Я пытался спросить у неё что-то, но ничего не смог расслышать из-за фонового шума.

Обмануть судьбу

Несколько лет я проработала в роддоме акушеркой. Много раз я видела, как матери отказываются от своих детей. Каждый раз я пыталась их переубедить. Я пыталась им объяснить, что это большое счастье – иметь ребенка. Мне казалось, что в мире нет такой причины, по которой можно бросить свое дитя. Но одна женщина, отрекшаяся от своей маленькой дочки, поведала мне такую историю:

«Я не хочу ее бросать. Не хочу. Но я не могу забрать ее, ради ее же блага. Много лет назад, когда мне было 18, я познакомилась с парнем. Костя был очень порядочным, из хорошей семьи, к тому же красавец. Влюбилась в него без памяти. Это оказалось взаимно. Вскоре везде и всюду мы стали ходить вместе. Прохожие часто оборачивались нам вслед. Одни смотрели с завистью, другие же наоборот – с улыбкой. В тот вечер мы с ним гуляли в парке. Навстречу нам шла цыганка. Проходя мимо нас, она резко повернулась ко мне и сказала:
- Все твои дети умрут. Судьба такая.

Возвращение кота

Эта история, анон, произошла со мной два месяца назад, и, по-моему, еще не закончилась. Не знаю, с чего начать.

На окончание школы мне подарили котенка. Обычного, беспородного, белого с черными лапками и черным пятном на спине. Каждый в семье звал его по-своему - Васька, Мурзик, Барсик, - а отзываться он почему-то начал на "Петровича". Отец обратился в разговоре к приятелю, а котенок прибежал и стал тереться об ноги.

Мы живем на первом этаже. Когда Петрович подрос, он время от времени начал выбираться на улицу через форточку. Кастрировать его мы не стали, и каждую весну он пропадал невесть где, один раз убежал аж на месяц - вернулся грязным, как чума, и с оторванным ухом. Этой весной я взяла отпуск и уехала на сессию в другой город, а родители, сразу после нее, должны были месяц провести в санатории. Мы договорились, что вернусь я ровно в день их отъезда. Пока я была на сессии, мы созванивались, и в очередном разговоре мать между делом сообщила, что Петрович опять сбежал. К следующему разговору он не вернулся, к следующему - тоже, а потом экзамены кончились и мне пришла пора возвращаться.

Петрович, заметно потрепанный, ждал меня на лестничной площадке, на коврике. Я позвала его, он подошел, потерся, и я открыла дверь. - Заходи, будь как дома, - сказала я коту (он с чего-то замешкался, обнюхивая порог) и легонько подтолкнула его под зад. Он вбежал домой, сразу бросился к своей миске - там даже было немного корма, потом к лотку, в общем, все как всегда. Я решила, что надо бы отнести его к ветеринару - мало ли, чего он нахватался, но я жутко хотела спать и меня начинало тошнить - накануне, а потом и по дороге, в поезде, я и моя подруга отмечали сданную сессию.

Я проснулась к вечеру, и мне было предсказуемо плохо. Лучше мне не стало и на следующий день, и через день - вроде ничего не болит, но голова кружится и мутит. Я даже сделала тест, прости господи, на беременность - всегда предохранялась, но чем черт не шутит. А потом позвонила...мне страшно писать дальше.

Морок

Это случилось месяц назад.

В тот день ко мне зашел мой старый друг Саша. Я работаю на удаленке и редко покидаю квартиру, в отличие от моей жены, которая как раз недавно ушла. Зато был почти полный казан плова и холодная, в капельках бутылка водки, которую принес гость. Я довольно легко смирился с тем, что день пропал, все-таки давно не виделись.

Мы перебрасывались шутками, и за приятной беседой полбутылки как не бывало. Меня начало слегка развозить, а настроение — подниматься, и мы наполнили рюмки для очередного тоста. Вдруг я из коридора послышался механический звук; я прислушался и понял, что это был всего лишь лифт, проехавший в шахте. Саша заметил, что я встрепенулся, и подколол меня — мол, жена зашугала совсем. Я отшутился и мы вновь подняли рюмки, но звук лифта почему-то не давал мне покоя. Впрочем, я быстро отмахнулся от странной неуютности и приготовился, наконец, выпить.

Лесной Царь

…Разве ты не видишь Лесного Царя?…

И. Гёте

Судя по промелькнувшему указателю, до города оставалось еще семьдесят шесть километров.

— Если бы ты не копался целый час, мы бы уже дома были, — раздраженно сказал отец. — Темень, хоть глаз выколи… большая радость ехать в такую погоду и в такую пору. Мог бы остаться у бабушки, если так невмоготу собраться по-человечески…

— Мне в школу завтра, — сказал сын настолько невыразительно, как только смог.

Любой оттенок выражения мог бы придать этой простой фразе некий дурной смысл и сделать нестерпимой и без того тяжелую дорогу. К примеру, отцу могло показаться, что сын не хочет уезжать от бабушки, что ему не хочется в школу, что ему не нравится строгий домашний порядок… любое из этих предположений могло бы не понравиться отцу.

Сын надеялся, что бесстрастность тона избавит его от необходимости продолжать разговор, но именно она показалась отцу то ли недостаточно уважительной, то ли слишком легкомысленной.

— Да если бы ты действительно о школе думал, то еще днем на электричке уехал бы! — сказал отец неприязненно.

— Мама не любит, когда я езжу один, — сказал сын и отвернулся к окну.

Ноябрьские сумерки стояли черным-чернешеньки. Пригородная трасса свистела под колесами, блестя в свете фар. Лес летел навстречу — из лесных стен острый дальний свет вдруг выхватывал на краткий миг резкие детали: сук тянулся к дороге костлявой рукой, лохматая ель пьяно взмахивала рваным подолом, широкие ленты тумана ползли между черных стволов…

Полоса тумана, белесая в темноте, длинно расстелилась вдоль трассы, вздрагивая, колеблясь от встречного ветра — и сын, следивший за дорогой остановившимися глазами, вдруг подумал, что не такая уж она и длинная. И вовсе не неподвижная. Туман, как кометный шлейф, летел за автомобилем, завиваясь, вихрясь — и что-то было в нем странное и тревожное, даже более странное и тревожное, чем вся ночная дорога вообще. Необычное. Ненормальное.