Шмяк. Бум. Хлюп.

Родители улетели на неделю в Польшу, я из-за сессии остался. На самом деле мне и хотелось остаться, мне 20 и путешествовать с родителями не очень хочется. Жить, в общем-то, тоже. Поэтому я радовался недели одиночества. Несколько дней учёбы пролетели быстро, и наступили выходные – середина моего отпуска. На друзей я не рассчитывал, у них тоже была учёба, и в субботу утром я установил на компьютер пару старых стратежек, чтобы разбавить скуку выходных. Был закуплен яблочный сок, шоколад, из шкафа я достал заначенные пол бутылки виски ещё с майских и сел за комп. К слову я курю. Не часто, но люблю подымить подольше. Поэтому раз в вечер выхожу на площадку с сигариллой и стою минут двадцать, либо сижу в кресле рядом с переходом на лестницу. Так я и поступил в тот вечер.

Во мне уже было грамм 200-250, но поскольку всё это набиралось за весь день, даже самый жадный гаишник не смог бы назвать меня пьяным. У нас 5 квартир в коридоре, затем железная дверь. За железной дверью холл с лифтами (обычный и грузовой) и стеклянные двери к площадке. На которой, собственно и стоит кресло и пепельница. Я закрыл дверь в квартиру, прошёл коридор открыл дверь в холл, просто прикрыл её за собой вышел уже на площадку, было около 11, но что это для июньской ночи? Внизу, на лавочках, едва различимые парочки общались о своём. Я сел в кресло и прикурил. Поигрывая, дымком я расслабился. Лицом сидя в кресле ты обращён к лестничному пролёту.

И вот когда я уже докуривал, внизу (пролёта 2 или 3) кто-то громко поперхнулся. Закашлялся влажно, будто отхаркиваясь. Не скажу, что у нас в подъезде постоянно ночуют бомжи, но такое случалось уже несколько раз. Когда я вставал, моё кресло скрипнуло и, видимо, бомж услышал это, потому что стал подыматься наверх. Я смекнул, что он или она начнёт что-нибудь выпрашивать. Тем более так поздно. И быстренько сбросив бычок в пепельницу, я прошел лифты и вошёл в наш общий соседский коридор. Когда я закрывал дверь, я увидел фигуру сквозь стеклянные двери на площадку, но кто именно это я не понял, дверь была в стеклянную шашечку, фигура смазалась и женщина это или мужчина, я не разглядел.

Проходя по коридору к своей двери, уже в квартиру я заметил, что шаги продолжились, и он или она идёт дальше. Но дверь уже была закрыта и я не парясь шёл в квартиру. Вдруг что-то будто прильнуло к двери на площадку. Я остановился стал прислушиваться, знаете когда останавливаешься и почти не дышишь, я так и замер. Бомж щупал дверь. Я слышал звук ладоней, скользящих по железу, именно скользящих гладящих её. Было тихо, даже глухо в нашем коридоре, акустика великолепная. Я удивился. И пошёл дальше. Доставая из кармана шорт ключи, я начал было тыкать ключом в замок, как понял, что кто-то шипит. Смейся не смейся но первая ассоциация это момент из Гарри Поттера, когда он говорил на змеином. «Ссссссшшшшсщщщссс» шипел бомж за дверью. Я снова замер. Уже настороженно. Не страшно, просто очень глупо и странно. За железной дверью в полтора метрах от меня шипел прислонившись к двери бомж. Я слушал. Шипенье стихло. Я уже медленно, продолжил открывать замок но ключи звенели, как только я вставил их в дверь что-то смачно ударило. Именно смачно. ВЫ когда-нибудь роняли кусок свежего мяса на разделочную доску, или просто случайно на пол? Бросали мокрую тряпку начиная мыть пол? Звук был точно такой же.

Я отстранился и замер. Ключи весели в замке. Нужно 4 оборота, а я не сделал и первого. Я ждал. За дверью шипели. Я уже был уверен что это не бомж. Что угодно, но не бомж. Снова что снова «смачнуло» о дверь. Не сильно. НЕ ради того чтобы выбить, просто чтобы его услышали. И я слышал. Тишина была глухая. На уши давило. Я всё ждал, что сейчас выйдет кто-то из соседей и развеет этот глупый момент. Но что я имею. Молодая семья с 2летней девочкой, которая должна спать, как и её родители. Два старпёра, тоже уже наверняка спящие. Непонятная женщина, средних лет, которая сама по себе, и вообще я её не видел уже с неделю. Закрытая, уже 4 года «продающаяся» квартира и я, квартира нашей семьи.

Что-то хлюпнуло. Громко. Рядом, за дверью. Может быть даже прямо перед ней. Я закрыл глаза, почувствовал страх. Звуки начали наслаиваться друг на друга. Появился ритм. Смачный звук, хлюп, шипение. Смачный звук, хлюп, шипение. Я слушал. Что-то нечеловеческое было в нём. Я испугался. До этого я просто боялся. Но теперь страх заполнил меня до конца. Я не двигался. Ключи висели в замке.

С минуту я набирался храбрости, чтобы быстренько повернуть ключи и зайти к себе. Две мои двери, 6 замков. Телевизор и недопитое виски. Это просто отличная шутка. Великолепная шутка. А я жалкий трус. Никаких странных вещей. ДА я не знаю что это, но это может быть розыгрыш. Оно не успеет, даже если это какое-нибудь оно. Я был готов. Я считал. Смачный звук. Раз. Хлюп. Два. Шипение. Три. Смачный звук. Раз. Хлюп. Два. Шипение. Три. Я начну открывать на три. Давай!
Смачный звук. Раз. Хлюп. Два. Тихий хохот. Даже не хохот а хихиканье.

Стоит ли писать, что моя смелость и накрученная храбрость исчезли за секунду. Я клянусь, это был не человек. ЗА свою жизнь я просмотрел не мало фильмов, пообщался с самыми разными людьми, слушал самую разную эксперементальную музыку. Я клянусь, губы человека на такое не способны. Что-то противно хихикало, там за железной дверью. Снова шмякнуло о дверь. И начало давить. На неё, втирать то, что шмякало в дверь. И хихикать. В голову полезли догадки, какими должны быть губы и рот чтобы звук был таким? Я понял шмякало не ОНО, шмякало что-то, что ОНО бросало в дверь. Теперь ОНО втирало это в дверь, и шмякало. Хихикало. Делало паузу, чтобы хлюпать и шипеть. И снова, а я слушал. Я не оцепенел, я не хотел двинуться и чтобы ОНО добавило ещё один звук в свою симфонию. Я слушал. Что я мог ещё сделать?

Потом может быть спустя 30 минут, я не знаю. ОНО запело. Вернее замычало. Знаете когда люди навывают мелодию. Мммм-мммм-ммммуууыыы. Глупо, верно. Мелодию я не знал. Но ОНО видимо ей наслаждалось. Хлюпов и шмяков не было, но хихиканье, осталось. Оно было аранжировкой. Будто их двое. Но ОНО одно. Я бы услышал звуки ходьбы, или лифта! ОНО должно быть одно! В голову пролезла ещё одна догадка, а вдруг у него два рта?

У меня потекли слёзы. Я стоял на полусогнутых уставших ногах и тихо плакал. В голову пришла идея. Закричать, разбудить соседей, всех!Чтобы были люди, чтобы ОНО ушло.

Из-за плача, я громко выдохнул. Мычание прекратилось. Стало тихо. Я ждал. Хлюпа, шмяканья, хохота… не важно. Тишина. Я прождал пятнадцать минут. Ровно, я считал в голове до 900. Медленно с паузами. Я сел на пол, прямо у своей двери, ключи висели в замке. Тишина бальзамом накрывала голову. Я мог дышать, мог расслабить ноги. Мог тоненько плакать от радости и страха одновременно. ОНО ушло. Пусть я не слышал его шагов или лифта. ОНО молчало. А значит ушло. Спустя ещё минут 10 я уже начал оправдывать ситуацию, считая чей-то злой и очень хитрой проделкой. Первоклассным розыгрышем. Шуткой над запозднившимся парнем.

В голове стихло. На ум пришла тоненькая мелодия. Будто ребенок поёт в тишине. Нежный ангельский голос, будто маяк во мраке. Сразу представил мальчика в тёмном лесу, бредущего по тропинке и поющего тонким голосом старинную песенку. А из чащи на него смотрят страшные твари. И песня это единственная надежда паренька. Странно, что это за песня? Я сидел на кафельном полу коридора и слушал. Я стёр слёзы с лица и взъерошил волосы. Задел своё правое ухо. Ангельское пение дёрнулось. Я СЛЫШАЛ ЭТО НЕ В ГОЛОВЕ. ЭТО ОНО ПЕЛО ЗА ДВЕРЬЮ. Я ЗАМЕР. И ОНО, ПОДТВЕРЖДАЯ МОЮ ДОГАДКУ, ЗАХИХИКАЛО. ПЕЛ МАЛЕНЬКИЙ МАЛЬЧИК. ЧТО-ТО МЫЧАЛО. ОНО ХИХИКАЛО. ШМЯК. ХЛЮП. ШИПЕНИЕ. МЫЧАНИЕ. ХОХОТ. МАЛЬЧИК.

Я отключился.

Утром меня разбудил отец из молодой семьи, провожая свою дочку в садик. Он подумал, что я потерял сознание возвращаясь с покурки. Соседи в курсе моей привычки. Я не разубеждал его. Я молча вошёл к себе, выключил телевизор. Приготовил завтрак, помылся. Написал семье дяде и тёте, что приеду в гости. На 3-4 дня до приезда родителей. Они удивились, но согласились. Я оделся, собрал вещи и пошёл на площадку. Звуков не было. Площадка с лифтами была чиста. Ничего, что напомнило бы мне о прошлом вечере. Выйдя на улицу, я приятно обрадовался летнему дню. Подростки, мамы с детьми, старики. Люди. Я даже улыбнулся. На лавочке рядом с подъездом сидела консьержка. Я поздоровался. Она улыбнулась. Мы заговорили. Я её неплохо знаю.

«Ой, а ты тоже уезжаешь, в последние дни весь подъезд как на иголках. Все куда-то поразъезжались. Скоро одна останусь. С этим. Не приведи господь» — сказала она и перекрестилась.

«С каким это этим?» — удивился я.

«Ну, знаешь, по ночам бродит, у меня кошмары от него. Шмяк. Бум. Хлюп. То запоёт. То мычит. Никакого покоя. Всё до гробу довести хочет»

Меня вырвало в урну рядом.

Манекен

Семья из трех человек, окраина Москвы, панельная девятиэтажка с лоджией. Проживают наши герои на 7 этаже в двухкомнатной квартире. Мама Галина - швея, папа Игорь - музейный работник, дочь Мариша пяти лет от роду ходит в садик и часто гуляет по вечерам с мамой на детской площадке во дворе дома. Ничего необычного в семье не происходило, разве что сестра отца семейства после переезда попросила приютить на некоторое время их попугая породы «ожереловый» до окончания ремонта в новой квартире. Яша, как звали нового питомца, был стар и очень сообразителен. Самостоятельно гулял по дому, спать залезал в огромную клетку, питался скромно и знал порядка 40 слов и фраз типа «хочешь кушать – жарь котлеты», «истина где-то рядом!», «яша хороший», «хочу в Крым», «чужие на пороге!», «птица в доме – кошке смерть!», «не тронь руками, откушу уши» и много еще других забавных словечек. С пятилетним ребенком у птицы и вовсе сложились очень теплые, можно даже сказать, трепетные отношения: Яша что-то нежно курлыкал девочке по вечерам, позволял себя гладить, трогать за хвост и при включенном на полную громкость радио выплясывал, как профессиональный танцор, прямо на спинке детской кроватки. В общем, семья приняла Яшу, как родного, и на референдуме за ужином признала его почетным членом их скромной ячейки общества.

Идиллия закончилась после того, как отец принес с работы огромного пластикового манекена, пояснив, что в музее проводилась выставка, на которой были представлены костюмы различных народов мира, и по ее окончании именно этот экспонат оказался не совсем исправен, и его решили утилизировать. Вспомнив, что жена часто сетовала на отсутствие модели для шитья, заботливый супруг попросил отдать манекен ему. Так в их двухкомнатной квартире появилась огромная кукла с разрисованным в стиле японского самурая лицом, но при этом голая, так как костюм, конечно же, в музее не отдали. «Япошка», как назвала куклу девочка, жил на застекленной лоджии, прилегающей к детской. Яша принял самурая холодно, лишь скептически бросил взгляд в его сторону.

Как я уже упоминала ранее, мать девочки занималась кройкой и шитьем, и вот настал день, когда ей, наконец, потребовалась модель. Зайдя вечером в детскую, Галина на мгновение застыла, охваченная суеверным ужасом. Из окна прямо на неё смотрело суровое, искаженное ненавистью, бледное лицо, оно как будто всматривалось в уютную комнату, где мирно играла её дочь. Из ступора Галину вывел голос Маришы: «Мамочка, не бойся! Япошка добрый!».
Через несколько дней история повторилась, но теперь уже это выглядело поистине странно, так как Галя точно помнила, что оставила манекен в углу лоджии головой к уличному окну. Каким образом лицо куклы вновь было обращено в окно детской, оставалось загадкой, ведь для этого кукле потребовалось бы самостоятельно развернуть корпус на 180°. Япошку вновь развернули к улице и прикрыли голову со страшным лицом тазом для стирки белья.

Ночью Игоря разбудил грохот, доносящийся из детской и сопровождающийся плачем дочери и криком Яши. Бросившись на шум, он увидел, такую картину: Марина сидела на кровати, закрыв лицо руками, и плакала, таз, которым накрыли манекен, валялся на полу лоджии, а голова куклы вновь всматривалась в окно детской. Но больше всех родителей напугал попугай, который вылез из клетки и дурным голосом орал: «Чужие! Чужие! Чужие на пороге!».

На следующий день собрали семейный совет. Девочка отказалась что-либо объяснять, сказав, что проснулась от ужасного грохота. Попугай, напротив, весь день без перерыва повторял и повторял как заведенный одну и ту же фразу: «Чужие! Чужие!», отказывался принимать пищу и выходить из клетки. В конце концов, родители решили, что дочь, вероятнее всего, сама вышла на лоджию и уронила таз, а попугай перепугался на старости лет и теперь переживает стресс. Марине прочитали нотацию и строго-настрого запретили одной выходить на лоджию и трогать манекен.

Через пару дней девочка попросила папу увезти страшную куклу из дома, так как Яша и она боятся манекена, он ходит по ночам по лоджии и стучит пластиковым пальцем в окно детской, также приходится держать шторы задернутыми, чтобы не видеть бледное перекошенное лицо. Видя, как взволнована девочка, отец принимает решение утром увезти куклу обратно в музей. Марину укладывают спать, но уже через несколько часов родители вновь бегут в детскую на шум и крики ребенка.

На этот раз картина выглядела совсем уж дико: балконная дверь распахнута, Мариша стоит на кровати, обхватив руками подушку, как щит, а на полу лежит манекен, на голове которого попугай ожесточенно бьет клювом разрисованное лицо.

Пояснить, что именно произошло в комнате, так никто и не смог, ребенка успокоили и отвели спать к родителям, попугая еле-еле оттащили от куклы и посадили в клетку, откуда он еще долго орал и пытался выбраться, орудуя клювом. Манекена Игорь той же ночью вынес на помойку, так как лицо и голова куклы были изуродованы птицей до не узнаваемости.

Покой вернулся в семью только через месяц, страх забылся, Марина снова переехала спать в детскую, а Яшу выпустили из клетки. Отношения девочки и попугая стали еще теплее, теперь птица спала исключительно на спинке детской кроватки, как на страже, не покидая пост до самого утра. А когда сестра Игоря вернулась после окончания ремонта за питомцем, Марина устроила настоящий скандал, забаррикадировалась в детской с попугаем и сказала, что не отдаст Яшу или сама уйдет вслед за ним жить к тетке. В итоге птицу оставили девочке, а сестре Игорь пообещал компенсировать утрату, оплатив летний отпуск.

Учения (продолжение)

Начало

...Решили выведать у хозяев где мы находимся, дорогу до ближайшего хоть чего-то похожего на населенный пункт, а попутно поклянчить жрачки/курева. Головняк и половина ядра осталась на месте с нашими рюкзаками, а мы, взяв с собой только оружие (его нельзя никому отдавать и передавать) направились к домику. Дорожка до него была уже дня 3, как занесена, и судя по всему, её не чистили вообще, а только изредка ходили. Калитку занесло и мы прошли через огромную дыру в заборе. Точнее, там целой секции не было. По такой-же заснеженой тропке подошли к крыльцу и постучались.
За дверью послышался странный шерох и несуразное топанье. Мы постучались ещё несколько раз. Начали в окна заглядывать, кричать что-то типа "Откройте, пожалуйста","Солдаты на учениях заблудились". И тут свет в домике погас. Молодой пацан, наш сан-инструктор с младшего призыва в голос заржал, мол, типа зассали хозяева спешал-форсов, но опиздюлившись от пулеметчика, быстро заткнулся. Старший вызвал по рации :
- Ну, чё там у вас?
- Хуй знает. Не открывают и всё. Свет погасили, - ответил я.
- Я вижу. Достучитесь до них как-нибудь. Скоро стемнеет, а мы вообще не знаем где и куда двигать.
Пацаны маячили спереди у погасших окон, а мы со снайперком из Смоленска решили подёргать дверь на себя. Не рассчитав силы, кореш дернул так, что трухлявая дверь с треском вылетела. Мы переглянулись. Из сенок пахнуло теплом и чем-то настолько мерзким, что мы отскочили. Остальные наши пацаны подбежали поближе, обступив крыльцо. По рации Б, наблюдавший с остатком группы из укрытия выругался. Я отшел на несколько шагов, доложив, что дверь выломана, впереди темно и воняет, а судя по всему в дом ведет ещё одна дверь. Б сказал, чтобы мы входили - я, СВД-шник и ещё один пацан с моего призыва, а бобры (младший призыв в спецназе так называют т.к. все "духи" - это бородачи в горах) обошли дом сзади. Мы так и сделали.
Заходим, постоянно спрашивая о наличии в доме людей. Блин, пишу сейчас это сюда и вспоминаю, как потом писал рапорта о происшествии на ТСУ... Пиздец. Втроем входим - фонарик высвечивает кучи каких-то тряпок, разорванный в клочья матрас с торчащей ватой на полу, снайперок открывает одну из дверей слева от нас и сразу закрывает. Там толчок - говорит. Воняет пиздец. Мы постучали в дверь напротив. - Ничего. Эээээй, откройте пожалуйста! Заблудились мы немного, помогите сориентироваться, хозяева. И тут сзади дома раздался громкий крик. Мат - перемат. И мы увидели, как бобры бегут от дома. Один чиж повернулся к нам и крикнул - бегите, пацаны, там пиздец! И побежал дальше в сторону, где были наши остальные ребята.
Моя радейка захрипела, Б спросил :"Чё за хуйня? Куда бобры щемятся?". Я оглянулся на них. Третий, который был с нами пацан (разведчик-сапер), кричал им :"Вернитесь, долбоёбы!".
И сразу после его крика я услышал, что топот по ту сторону двери возобновился. Только он был уже быстрее, резче и сопровождался каким-то непонятным полухрипением-полумычанием. Будто охуевший немой какой-то. Хуй его знает. Кто-то бегал по дому и выл. Я занервничал, пацаны тоже. Всё это происходило в считаные секунды. Почувствовало моё сердце, что надо отойти. Снова затрещала радейка. Б кричал :"Срочно отходите, срочно бегите к нам, пацаны, повторяю, бегом к нам!". Он кричал так, что его крик доносился до нас со стороны леса. Мы выбежали из сеней дома, инстинктивно вскинув стволы. Ребята со стороны леса двигались к нам через сугробы. Я зажал тангенту и спросил :"Что за хуйня? Что с бобрами?". Что мне ответили, я уже не расслышал, так как снайперок, заглянуший в окошко дома, резко отпрянул от него с криком :"Ебать, двигаем".
Я не сразу сориентировался, куда надо бежать и что делать, успел только пригнуться. В этот момент разбилось стекло дома. Разбилось изнутри. Вместе со звуком бьющегося стекла я услышал сумасшедший рык, нечеловеческий. В то же мгновение увидел длинный черный ствол. Вспышкой грянул выстрел. За ним сразу же второй. Рычание продолжалось. В радейку с 2х каналов подряд летело :"Уходите, бегите на хуй".
Мы втроем уже не помню как бежали по сугробам со стороны сеней, чтобы сделав круг, выйти к нашим ребятам. Пиздец. Не помню уже, кто и чего в тот момент кричал, но было по-животному страшно. Патроны у нас были только холостые и то 5.45 у автоматчиков, чтобы после успешного выполнения учебного задания обеспечить эвакуацию группе. Просто похуярить, когда "взорвав" имкой мост, группа побежит - грубо говоря. Рык из дома был слышен отлично. Следом прогремели ещё 2 выстрела.
По рации пацаны говорили, чтобы мы бежали к ним на то место, где мы остановились до чудного похода. Прибежали. Пацаны сидят-лежат ошалевшие. Глаза охуевшие у всех. Бобры вообще на измене - дальше всех от дома. Мы сказали, что целы. Б сказал, что там какой-то мужик с двустволкой, на шару хуярит из окна. Но, что самое веселое - по словам бобрят, сзади дома они увидели раскопанную яму. Свежую. В которой валялся вниз лицом посиневший труп женщины. В остатках одежды. Мы пересрали ещё сильнее. И тут ещё 2 выстрела. Дробь просвистела по веткам выше нас намного.
И мы сразу дали такой скорости, что просто пиздец. Нереальными скачками неслись. Нам было легче намного. Наши рюкзаки у бобров были - а те пёрли их. Так по своим следам мы проскакали хер знает сколько. По тому, как устали и стемнело - около 10 км. Пиздец. Упали. Начали качать связь - хуй. Связи нет. Встали, понеслись дальше. Потом были сигнальные ракеты каждые несколько км, постоянные пиздюли радисту, связи не было. Уже глухой ночью, в смерть вымотавшись, вылезли к железной дороге. Ночевали на каком-то безымянном полустанке с торчащим из-под снега жд-указателем. Спали по очереди. Тоже по полгруппы. Без костров. Утром шли-бежали вдоль железной дороги. Потом связь состоялась, оказывается, нас уже давно искали.
Помню, как приехали уралы. Как орали командиры... Потом были рапорта и типа как допросы. Вобщем, такая вот история, ребята. Можете сколько угодно гнать после этого на нас, что обоссались и убежали. Но на наших плечах лежала ответственность за личный состав и оружие. И можно было в случае чего - неиллюзорно загреметь. Отписываться и беседовать со всеми от замполита до психолога нам пришлось долго. А ещё нам было запрещено болтать об этом в части. да и за её пределами. Сейчас уже прошла куча времени, решил с вами поделиться. Спасибо за внимание. Берегите себя.

Молчащие

Со мною приключилась невероятная кошмарная история, кардинально перевернувшая мою жизнь. Все началось, когда я заболел гриппом. Заразившись где-то этой прилипчивой вирусной инфекцией, я устроил себе карантин; не ходил на работу в колл-центр и отсиживался дома. Наконец-то мне представилась возможность в свое удовольствие насладиться тишиной одиночества, с головой уйдя в мир художественной литературы, давно ждущей моего внимания, а также утонуть, потеряв счет времени дня и ночи, в интернете и, наконец, просто выспаться. Иногда, проголодавшись, я выскакивал на улицу за продуктами в ближайшие от дома лавки. По прошествии двух недель такого времяпровождения жизнь моя была нарушена необычным событием. В наших краях редко бывают землетрясения. Но тут тряхнуло так, что некоторые предметы со шкафов посыпались на пол, дверь перекосилась и заклинила в проеме, люстра едва-едва не сорвалась на пол, долго раскачиваясь как маятник, в некоторых окнах на улице лопнули и со звоном рассыпались стекла.

Я позвонил своей девушке Лене, рассказав о своих неприятных впечатлениях, и посетовал на исчезнувший после толчка интернет. Но сильно это событие меня не расстроило, еще довольно много интересных непрочитанных книг ожидало на моем столе. Правда через три дня я попытался вызвать знакомого компьютерщика, чтобы восстановить интернет, но на звонок мой никто не отозвался. Не отвечала на телефонные звонки и Лена, и я решил, что она обиделась. У нее была такая привычка - обижаться на какую-то мелочь, недоразумение и не разговаривать со мной.

Болезнь моя почти отступила и я решил прогуляться и выяснить, что-же Лену так возмутило, сходив к ней домой. Я вышел из квартиры и, закрывая дверь, обнаружил возле лифта молодого человека, который явно смахивал на наркомана. У него был блуждающий бессмысленный взор, дрожащие руки, обмякшее тело. Не обращая на него внимания, я вышел на улицу. Тишиной встретил меня пустой двор и улицы без автомобильного движения. Отвыкнув от городского шума в домашней обстановке, я не сразу заметил необычную для дневного времени пустынность, окружившую меня. Правда по прежнему под ногами бегали дворовые кошки, собаки искали косточки в мусорках, заливались летними трелями птицы в зарослях кустов. Но люди, что случилось с людьми. Прислушавшись, я не услышал ни разноголосицы жильцов близлежащих домов, ни автомобильных гудков, ни криков разносчиков газет, ни детского гомона и окрика их нянек, ни шумных разговоров пьяниц, заседающих в рядом стоящих гаражах, ни единого звука - полная тишина. Оглядываясь по сторонам и пытаясь объяснить себе, что произошло, я вышел на оживленную раньше автомобильную трассу. Версии о каком-нибудь крупном торжественном людском сборище или учебной эвакуации населения видимо были не верны.

На дороге, на всем ее протяжении, в обе стороны движения, стояли брошенные машины, некоторые из них съехали в кювет, некоторые пережили катастрофу, столкнувшись, из одной иномарки в открытое окно свешивалась обмякшая рука. Солнце нещадно палило металл на крышах брошенных автомобилей, через раскрытые двери виднелись оставленные в спешке вещи. Рядом с техникой в придорожной пыли или прямо на горячем асфальте сидели люди или это были существа, напоминавшие их, в грязной одежде, с бессмысленным взглядом, с дрожащими руками, безумными лицами. Попадались среди них лежащие, свернувшись калачиками, в салоне машин, они закрывали лицо руками. И ни звука, ни человеческого голоса, полная тишина... Молчащие были везде, застывшие в разных позах и в различных самых казалось неожиданных местах. Бомж сидел прямо на земле и лицо его было почти мечтательным. Молодая женщина на девятом месяце беременности лежала свернувшись возле перевернутой детской коляски, также как и выпавший из нее малыш. Ужас охватил меня, неизвестность окружающего меня парализовала мою волю и только надежда, что Лену и моих близких каким-то чудом обошла участь этих людей гнала меня по направлению к дому моей девушки.

Когда я добрался до ее дома, пришлось столкнуть с крыльца скрючившегося мужичка, проигнорировать череду молчащих старушек, сидящих на лавочках возле подъезда и затем открыть своим ключом запертую дверь. Вздох облегчения последовал после того, как я перешагнул порог квартиры и отдышался от этого бега от молчащих. Как всегда аккуратно сложенная одежда на столике в коридоре, чистота и порядок в комнате - все убеждало в том, что Леночка, как всегда, ушла на работу, в больницу. Детская вера в то, что врачи защитят от любой беды, вселяла надежду, что с моей девушкой ничего не случилось.

В лечебнице мне стоило усилий пройти рядом с очередью молчащих людей, сидящих рядом с врачебными кабинетами. Случайно открыв не ту дверь, я попал в хирургическую комнату. Молчащий на операционном столе безразлично смотрел на свои внутренние органы и зрелище это повергло меня очередной раз в шок. Но мальчик в инвалидной коляске в коридоре добил меня окончательно. У него было почти белое лицо с правильными чертами, голова безвольно лежит на подголовнике, а глаза с безумным выражением уставились в голубой пустой потолок. Это был единственный из молчащих, у которого не тряслись руки, видно не хватало сил даже на это. Впечатление было за пределами моего разума. С криком я сорвался прочь из больницы, так и не добравшись до кабинета, где работала Лена. Промчавшись, не глядя по сторонам, по коридорам лечебницы, а затем по улицам, я добежал, наконец-то, до квартиры Лены и страшно дрожащими руками открыл входную дверь ключом. Войдя в квартиру, я дал волю своим чувствам, сел и расплакался как маленький мальчик.

Через день, немного успокоившись, я решил выйти в коридор и поискать живых людей, в больницу возвращаться не хотелось. В одной квартире оказалась открытая дверь. В комнате сидели трое молчащих-молодые папа, мама и их пятилетняя дочурка среди запыленных кукол. В руках девочки был ежегодный календарь с картинками, в котором девочка отмечала, сколько дней осталось до ее дня рождения. Но в день, обведенный красным маркером в виде сердечка, случилась беда.Это было позавчерашнее землетрясение.

Разгадку, что с нами со всеми произошло, я узнал, когда назавтра решил прогуляться по улицам города. Что-то здесь изменилось. Молчащие, раньше застывшие в разных позах по углам, начали медленно передвигаться. С виду они напомнили мне зомби из кинофильмов ужасов. Хорошо это или плохо, но они ходили. Дойдя до центральной площади города, я обнаружил огромную оплавленную дыру в земле размером почти во всю городскую площадь. Предмета внеземного происхождения, вызвавшего землетрясение, падение которого стало причиной этого явления, видно не было. Я начал записывать свои наблюдения в блокнот, что-бы потом дома спокойно все обдумать. Пытаясь приспособиться к новым реалиям жизни, я взял консервы в продуктовом магазине, наполнив ими здесь же позаимстванную дорожную сумку. По всем законам, что нас учили еще со школы, это была кража, но мне нужно было что-то кушать. Затем я отобрал у одного молчащего на улице велосипед. Он не проронил ни слова против. Теперь у меня есть средство передвижения. Нервы мои успокоились, но к больнице я не подходил даже близко. Зато решил обойти квартиры своих друзей. Я обнаружил опустевшие дома, открытые настежь двери, брошенные в спешке вещи.

На улице новым было то, что молчащие начали довольно быстро передвигаться. Некоторые ушли за черту города в неизвестном направлении, другие бесцельно бродили по улицам города, сбиваясь в небольшие стаи. Когда мы встречались, они обходили меня стороной, так, что-бы пути наши не пересекались. Я не был против.

Через какое-то время в квартире, где я жил, не стало электричества, а затем отключилась подача воды. Будучи предусмотрительным, я раздобыл электрогенератор. Разбив витрину в магазине, сделал себе запас воды и прочих крепких напитков. Это немного взбодрило меня, но не надолго.

Когда живешь в полной тишине, начинаешь волноваться от любых необычных звуков. Было два случая, когда громкий шум вывел меня из равновесия. Первый раз - это был звук мотоцикла, с огромной скоростью проносящегося по улицам города, его я увидел с балкона. Всеми возможными способами я пытался обратить на себя внимание, даже сорвал голос, но мои усилия не увенчались успехом, мотоциклист укатил не заметив меня. Я чуть не разрыдался от обиды, когда звук мотоцикла затих на окраине города. Но это был человек, значит я не одинок. Во второй раз раздававшиеся звуки были необычными и ужасно неприятными. На низких частотах сигналы вызывали нестерпимую боль в корнях зубов и в моем мозгу. Звуки шли из-за угла соседнего дома. Мне пришлось, пересиливая страх, выйти из квартиры и выглянуть по направлению раздражающих сигналов. То, что предстало моим глазам, поразило бы воображение любого. Сотни молчащих людей стояли на улице и с вниманием вслушивались в эти низкочастотные скрипы, они с восторгом смотрели на существо, издававшее их. Инопланетянин был в два раза выше человека, с прозрачным белесым кожным покровом, у него было безобразно много конечностей и глаз. От отвращения и ужаса я вскрикнул и отшатнулся.

Видимо, обладая хорошим обонянием, монстр повернул одну из голов в мою сторону. От его взгляда сразу начало изнутри печь глаза и легкие, затрудняя зрение и дыхание. Кашляя и протирая руками глаза, я потерял инопланетянина из виду. А молчащие, будучи ранее с безучастными лицами, теперь совершенно осмысленно смотрели на меня с презрением. Я бросился бежать. Ночевал я в этот раз у себя в квартире. Пусть в этой квартире нет электричества и припасов воды, но здесь, по крайней мере, нет этих безобразных пришельцев.

Выйдя на балкон, я заметил, что молчащие чем-то заняты. Они торопливо выносили из пустующих квартир мебель и другие вещи и куда-то их сносили.
Совсем рядом раздались низкие звуки инопланетного происхождения, от которых меня начало колотить, и ладони мои покрылись липким потом.
Периодически, молчащие тащили какие-то необычные конструкции, назначение которых было неизвестно.

Сейчас я не готов был объяснить эти факты и даже обдумать это все. Ожег от взгляда инопланетянина продолжал раздражать мои глаза и легкие, плохо видя и постоянно кашляя я заснул.
- Просыпайся, дорогой! -- меня кто-то дергал за плечо.
- Нужно выпить лекарство.
- Что это? Кто это? -- я с трудом разлепил воспаленные веки. Как-будто неясно обозначилось лицо моей девушки. Неужели это Лена?
- Боже мой Ты жива! - я сделал попытку приподняться, но не смог от охватившей меня слабости. Голос не повиновался мне, горло нестерпимо пекло.
- Да, конечно, это я, дорогой! Ты спал и во сне кричал, видно от высокой температуры тебе снился страшный сон. Я обещала вчера приехать, и вот я здесь.
- Вчера? А какой сегодня день? - едва прошептал я.
- Тринадцатое июня. Вчера произошло землетрясение, вспомни, дорогой, ты звонил и мы обсуждали это. Потом ты пожаловался, что пропал интернет.
Лена дотронулась ладонью до моего лба и посетовала
- В городе ходит страшный грипп. Я отпросилась на работе, что-бы посидеть несколько дней с тобой.

В окно ворвался уличный шум, где-то сработала сигнализация, какой-то малыш упорно звал маму. Я закрыл глаза. Значит мне, действительно, приснились кошмары. Люди говорят и не существуют пришельцы. Я вздохнул и улыбнулся.

Лена с нежностью поцеловала меня и дала таблетку и жидкость, запить лекарство.
- Возьми, выпей.

Таблетка оказалась горькой, но больное горло перестало жечь, захотелось спать, и я поудобнее устроился на подушке. На меня нахлынули новые ощущения, глаза остановились на каком-то пятне на потолке, а на руки напала мелкая дрожь.

Откуда-то издалека доносился голос моей возлюбленной, она разговаривала по телефону.
- Да, он выпил лекарство, это через несколько часов будет заметно. Иммунитет человека исчезнет, а радиоактивное излучение доведет процесс перерождения до конца. Завтра он будет таким же как мы. Обязательно, я сделаю, как обещала. Он будет участвовать в постройке корабля. Будем надеется, что Господа найдут применение его способностям. Этот человек - хороший работник, и не жаль потратить усилия, чтобы он был с нами. Я надеюсь на это. Конечно.

Перед тем как провалиться в черную пустоту сна, я услышал низкие неприятные звуки, которые издавала моя Лена. Скоро мы будем с ней очень похожи, а сейчас спать, спать, спать...

Троллейбус

Я много лет работаю водилой троллейбуса, и видал виды. Но то, что случилось со мной тем вечером, я никогда не забуду…

Как всегда рабочий день у меня заканчивался к часам десяти вечера, а у кондуктора на полчаса раньше. Когда Лидия Степановна попрощалась и ушла, в троллейбусе оставалось человека три. Я, не обращая особого внимания на них, спокойно вёл троллейбус, и вот, когда последний пассажир (как я полагал) вышел на остановке, я, не смотря в зеркала заднего вида, решил, что тот пассажир действительно последний. В купе было очень тихо, никаких посторонних звуков, вот только похолодало больно. Ну и я решил остановить машину и пройти к сидениям, чтобы закрыть окно — на улице не лето. И тут я вхожу в пассажирское купе и сердце моё замирает: в конце троллейбуса, на последнем сиденье сидит какой-то мужик в сером плаще длиной до икр, в чёрной шляпе, в которой не видно лица, да ещё и с шарфом, как будто у него горло болит. В салоне ещё больше похолодало… Немного выйдя из ступора я спросил дрожащим голосом:

- Мужчина, вам не пора ли покинуть салон? Это предпоследняя остановка.

На что этот странный тип мне ответил:

- Нет, мне до конечной.

Голос у него был похож на металлический и было ощущение, что доносился изнутри, а не изо рта.
Я набрался смелости и сказал, что это и есть конечная, но потом вспомнил, что дальше мы проедим по маршруту мимо небольшого парка, где раньше было (а может и сейчас есть) старое «Кладбище тварей» (по поверию, как мне рассказывали мои дед с бабкой, на том кладбище раньше хоронили ведьм, уродцев с рождения и ещё какую-то чертовщину). Но кому понадобилось идти в парк в такую темень?

Ну, пятясь назад, я вернулся в кабину, настроив зеркало так, что я не выпускал этого странного пассажира из виду. Казалось, что он не обращал внимания на меня, а так же неподвижно сидел.

Как только я довел троллейбус до парка, за шесть метров до остановки, этот тип резко встал и направился к выходу. И тут я заметил, что ноги у него как-то странно заплетаются, да и двигается он не по-человечки. Я опешил. Но вскоре нажал на кнопку открывания дверей. Дверь заела. Я испугался не на шутку, а пассажир сказал:

- Ничего, я сам.

После этого он просто ПРОШЁЛ сквозь закрытые двери и растворился в зарослях деревьев.

Минут пять я был в афиге. Когда «афиг» стал немного покидать меня, я вспомнил про окно, но все окна были закрыты, и скоро стало чуть-чуть теплей.

В общем, я больше никогда не работаю во вторую смену, ведь кто знает, какая нечисть любит покататься на общественном транспорте…